Авиньонские старушенции

09.05.2007

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Этой весной исполняется сто лет со дня написания Пабло Пикассо "Авиньонских девиц". Мет, купивший картину в 1938, выставит ее на специальное шоу вместе с ранее мало известными вариантами.

Картина эта многими считается вместе с Джокондой - одной из загадок мирового искусства, если не главной его загадкой.

В ней видят источник кубизма, но тут есть много "но".

Один из основоположников кубизма, сделавший этот стиль, - Жорж Брак - сказал про девиц, что это гимн уродству. Сегодня мы, скорее, сказали бы, что это гимн красоте, но… Брак заявил, напившись в гостях у Пабло, что после девиц остается пить только бензин. Тоже неясно, что он имел в виду.

Интерпретаторы девиц топчутся вокруг иберийских и африканских прототипов, хотя эти ученые сведения проясняют смысл дела не больше, чем затемняют его.

Тут своего рода магия непонятного: одно непонятное объясняют другим, еще более непонятным. Почему архаические формы должны рождать новое, да и к тому же ничуть на себя не похожее? Почему проститутки с Авиньонской улицы превратились в "трех граций"? Там даже есть что-то вроде яблочка на блюде, пририсованном как-то чуть ли некстати, а вот не выкинешь. Там есть и кусочек арбуза, а разве арбузы стали такой уж неотъемлемой частью кубизма? Нет, не стали.

Там есть какое-то голубое – что-то вроде разрыва в ткани, как бы и небо, и не небо. А уж это цвета дамского трико! Чушь собачья.

Попытки объяснить это полотно напоминают неуклюжие шараханья слепого. Картина не столько ослепляет, сколько именно слепит. Слепит, при том не глаз, а мозг. Он тычется как щенок, с еще непрорезавшимися глазенками в стенки ящика, ищет материнский сосок. Вот и мы также.

Любопытно, что эта картина замечательным образом ставит крест не столько на традиционном искусстве, скажем ню Энгра, сколько на дадаистских и авангардистских попытках ее перещеголять. Все эти попытки спокойно умещаются на блюдце рядом с арбузным ломтем.

Мне кажется, что картина эта перещеголяла и самого Пикассо и он всю жизнь оставался ее пленником скорее, чем автором. Стало быть - это чудо.

Чудесами можно восхищаться, можно их избегать, или даже отрицать. Иные предпочитают над ними издеваться. Но вот, чего с ними невозможно проделать - так это повторить их по собственной воле и умыслу. Увы.

Придется и нам снять шляпу и вместе с озадаченным Пабло смотреть, что вышло из рук человека, помимо его ума и воли.

Ай да Пушкин, ай да сукин сын!