Новый свет из Китая

02.05.2007

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Так называется статья Ричарда Дормента в газете Телеграф, посвященная выставке современного китайского искусства в ливерпульской галерее Тэйт.

В целом, в статье нет ничего нового – как и в самом новом китайском искусстве. Ричард Дормент сетует на то, что китайцы достаточно усердно, хотя порой и умело, повторяют зады тридцатилетней давности европейского и американского авангарда. Новое здесь только то, что все это происходит в Китае. Европейский зритель уже привык к тому, что ему из Поднебесной поставляют осетрину второй свежести и не удивляется, но, в конце концов, и эта осетрина может надоесть. Тем более, что китайцы взялись воспроизводить художественные образцы сомнительной ценности, вроде разного рода писсуаров и унитазов, которые в который раз должны символизировать великую силу автономии искусства и дерзость юных европейских дарований.

Тут происходит нечто вроде похищения «ноу-хау». Китай – главный в мире пират по части незаконного копирования аудио и видео дисков и в связи с этим постоянно торчит в списках стран-преступниц, в котором Россия занимает также весьма почетное место. Оказывается, что с художественными идеями и принципами дело обстоит несколько проще, и можно имитировать и заимствовать способы создания современного искусства ничем не рискуя. Поначалу такое заимствование всеми воспринималось как пробуждение демократического духа и приветствовалось. Такая реакция была в свое время и по поводу российского (тогда еще советского) соцарта. Впоследствии все яснее становилось, что у этого распространения свободомыслия есть сильная коммерческая основа, и дерзновенные анфан-террибли быстро начали сколачивать на Западе капиталы.

Любопытно, и это отмечает автор статьи, что каким-то неисповедимым образом средством обогащения при этом оставались коммерческие символы, среди которых на первом месте неизменно находится логотип Кока-колы. Получалось так, что значок кока-колы способен приносить коммерческий успех всегда и везде, даже тогда, когда его используют как предмет осмеяния. В такой же функции вездесущих и равно функциональных оказались и символы советской массовой пропаганды – профили основоположников, вождей, серпо-молоткастая и пятиконечная символика и пр. Эта устойчивость символической ценности несколько напоминала в таком случае лингвистическую функцию матерной брани, которая оставалась под запретом даже в контексте ее осуждавшем или бесстрастно академически изучавшем.

Тем не менее, в исключительных случаях применение авангардистского ноу-хау в России и Китае давало некоторый осмысленный результат. Обозреватель «Телеграфа» приводит в качестве примера произведения китайских художников, о которых все же можно сказать что-то, кроме того, что это варианты заимствований.

Прежде всего, это работа художницы Cao Fei, которая одно время служила на фабрике «Осрам» в Китае, фабрике, производящей осветительные приборы. Художница выставила три серии видео – на одних мы видим цеха фабрики, где в достаточно гигиеничных и человечных условиях трудятся китайские работницы, в другой серии эти работники рассказывают о своих увлечениях, например, классическим балетом, в третьей мы видим их лица, представленные в неподвижных, застывших образах. Только последняя серия говорит что-то об индивидуальностях этих людей, занятых стандартным трудом и живущих стандартной жизнью. Известный на Западе пафос защиты личной неповторимости здесь воспроизводится в том же, что и несколько десятков лет на Западе контексте. Люди имеют индивидуальность, но выразить ее они в условиях капиталистической культуры не могут. Было бы, наверное, интереснее, если бы эта мысль развертывалась в сопоставлении социалистических клише самодеятельности и расцвета личности, а не в точной копии западного диагноза. Тут уместно обратить внимание китайских художников на опыт соцарта и посоветовать им поучиться у Кабакова или Пивоварова.

Самая оригинальная, по мнению автора статьи, из работ - «8848 минус 1.86». На этой инсталляции художника Xu Zhen представлены видеоматериалы о восхождении группы альпинистов на Эверест, с вершины которого был срезан кусок скалы высотой в 1.86 метра, выставленный тут же в зале галереи.

Приводя множество возможных интерпретаций этой инсталляции, в том числе и намеки на китайское завоевание Тибета, Ричард Дормент сетует на то, что все они в принципе достаточно банальны.

Мне кажется, что в этой волне нового китайского искусства вновь воплотилась схема взаимодействия политики и искусства, равно как искусства и коммерции. Чтобы завершить этот треугольник, мы должны были бы подчеркнуть и связь самой коммерции с политикой. То, что коммерция и политика, равно как политика и искусство – явления тесно взаимосвязанные, мы знаем давно и тут удивляться нечему; то, что коммерциализация искусства может использовать любые политические символы и вторично утилизировать собственно коммерческую рекламу, вроде бы тоже нет ничего нового, и в свое время Ролан Барт и Жан Бодрийяр все это достаточно подробно описали.

Китайские художники, пожалуй, интересны только тем, что в их работах продемонстрированы новые стороны тех же явлений, но уже в свете глобализации. Оказывается, что самокритика западной цивилизации распространяется по земному шару со скоростью, не отстающей от скорости распространения технологии и рекламы. И это свидетельствует о победе глобализации с новой, пожалуй, даже неожиданной силой.

Спрашивается, где же вторая линия глобализации? Можем ли мы различить в тех же авангардистских приемах Западной культуры следы китайской живописи или конфуцианства? Пока что их не заметно, как не заметно следов иконописи в российском соцарте. Но, вероятно, со временем начнут проявляться и они, так что – «следите за рекламой».