Время, которого больше нет

05.11.2006

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Среди лондонских выставок этой осени, пожалуй, выставка в культурном центре Барбикана «Европейские фотографы XX века» едва ли может быть названа самой популярной. Тем удобнее для посетителей, которые предпочитают простор и спокойное разглядывание экспонатов толчее и очередям. Кураторы выставки Кэйт Буш и Марк Слэйден из художественной галереи Барбикана решили оглянуться на то, что еще вчера казалось нескончаемым – на XX столетие. Фотография с годами приобретает исторический смысл, независимый от своих художественных достоинств и это обстоятельство делает рассматривание снимков своего рода загадкой. То, что еще вчера оценивалось бы нами как чистое искусство, тут уже предстает как неумолимый и неподдельный документ. На что смотреть, как относиться к этой двойной экспозиции?

Кураторы разумеется, пишут о необычайно широком диапазоне событий ушедшего столетия – c начала первой мировой войны до конца Холодной войны. И если бы им взбрело в голову поместить на выставку все, что достойно упоминания, и сто тысяч барбикановских галерей не смогли бы этого вместить. Поэтому самым нелепым было бы перечислять, чего тут нет. Выставка, в конечном счете, не о XX столетии, а о фотографах. О людях, которые в этом столетии не раставались с камерами. Кажущийся на первый взгляд случайным подбор имен тем и хорош, что не претендует ни на какую системность, идеологическую программу или концепцию.

Именно эта случайность и нейтральность оставляет зрителю возможность оставаться самим собой и не дергаться в соотнесениях и измерениях. Можно просто переходить из зала в зал и смотреть эти снимки. Одни – внимательнее, другие бегло. Мысль о том, что все это объединено столетием не исчезает из поля зрения, но и не давит какой нибудь историософской схемой. Было вот и такое, было и другое.

Вся экспозиция размещена в 22 комнатах и разделена на 4 главы:

На заре: 1900-1939

Вторая мировая война: 1939-1945

Восток и Запад: Холодная война 1945-1989

Конец истории: 1989-2005

В начальную главу попали Атжет и Брассаи, во вторую главу – Йожеф Судек и Робер Дуано, в третью – Борис Михайлов, в последнюю – Вольфганг Тильманс и Сейчи Фуруя – если назвать немного имен из двадцати двух фотографов, представленных на выставке.

Не берусь дать этой экспозиции какой-либо системный анализ, или увязнуть в сопоставлениях. Скажу лишь, что в таких исторических экспозициях время, фиксируемое камерой, ощущается особенно отчетливо.

Вообще, фотографическое время, звучащее порой приглушенно, тут вырывается на свободу, царит. И возникает странный эффект взаимопревращений людей и вещей, сред и событий в какое то единое субстанциальное единство. Это особенно ясно при рассматривании черно-белых снимков, где и люди и вещи превращаются в некое подобие теней, офортов, барельефов.

Жертвы нацизма сливаются с комьями мокрой земли, в которую скоро лягут. Сейчас, в момент снимка – еще живые. На следующей фотографии – уже трупы. Генрих Росс, попавший в концлагерь из лодзинского гетто, был назначен нацистскими властями вести фотографирование будней лагеря. Он тайком делал снимки, никак не предусмотренные начальством и, чудом уцелев, после прихода Красной армии выкопал тщательно спрятанный в земле архив негативов. Другой отчет о нацистских порядках в Амстердаме создала Эмми Андриесс.

Йожеф Судек с началом оккупации Праги почти не выходил из дому и снимал только в мастерской. В эти годы он создал серию своих бессмертных натюрмортов, в которых видно, как бездыханные вещи становятся близкими человеку, почти людьми.

Рассматривая его натюрморты, я не мог не заметить, что время, фиксируемое снимком вещей, в какой-то степени превращается в вечность, теряет свой исторический и хронологический смысл. Этот стакан, стоящий на деревянном столе и просвеченый тусклым отблеском дня на Уездной улице, кажется выпавшим из истории. Но как только в поле камеры попадает человек, снимок становится хронометром. Немногим, пожалуй, вроде Мэпплторпа удалось превратить и самих людей в подобие натюрмортов. Снимки, представленные на выставке в галерее Барбикана не избегают своей календарной привязанности. И все же в некоторых из них это время оказывается настолько абстрактным, или наоборот – конкретным, что календарный счет теряет силу.

Одна из фотографий Бориса Михайлова, помещенная в третьем разделе, изображает встречу. Но отнюдь не встречу востока с западом. На этом снимке мы видим пустынную дорогу на фоне земляной насыпи, бетонный дорожный столб с полусферической коронкой, выкрашенной красной краской и поодаль двоих. Мужчину, на грудь которого упала пожилая и грузная женщина, совершенно бесформенная в пальто такого же землистого цвета, как и насыпь. Ирония снимка в том, что на голове ее – красная шапочка, перекликающаяся с красной верхушкой дорожного столба. Человек и вещь. Оба неподвижны. Но столб, отчасти способный быть воспринятым как некий неизбежный и вездесущий символический фаллос, ничего общего не имеет с этой фигурой, скорее всего, матери, упавшей на грудь сына, и почти сливающейся с цветом насыпи, воплощая материнский архетип самой земли.

Конец истории и вправду дышит каким-то изнурением смысла. Фотограф Сейчи Фуруя представил серию снимков своей жены на фоне самых разных стран и в самых разных нарядах. Его жена Кристина – покончила с собой в 1987 году в Восточном Берлине, за два года до конца Холодной войны. Фотограф собрал все её снимки сделанные за годы совместной жизни, и так попытался воспротивиться трагической утрате. И, несмотря на то, что в снимке Михайлова, изображающем встречу людей, их лиц мы почти и не видим, снимок дышит бесконечным счастьем долгожданного свидания. В серии фотопортретов Кристины мы обнаруживаем лишь то, что её больше нет, и не будет.

Такова и вся эта выставка, своего рода свидание с временем, на фоне дорог, городов, неустройства и случайных вещей. Свидание с временем, которого фактически больше нет.