Физическая и нравственная слепота в искусстве

08.03.2005

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

В лондонской Королевской Академии художеств открыта достаточно необычная, хотя в то же время и симптоматичная выставка. Преимущественно она рассчитана на слепых, ее путеводитель выпущен по методу Брайля, посетителям выдают специальные перчатки, так как предполагается, что они будут ощупывать экспонаты.

Выставка под названием Sense & Sensuality («Чувство и Чувствительность», возможно перевести и как «Смысл и чувствительность») планируется как ежегодная выставка и конкурс, открытый для всех художников, как здоровых, так и для инвалидов. Она устраивается при поддержке нового филантропического общества BlindArt..

Идея участия инвалидов в художественной деятельности не нова.

В истории искусства есть примеры художников, которые были физически неполноценными. Австрийский пианист Пол Виттгенштейн, лишившись правой руки на полях сражений первой мировой войны, продолжал концертировать, и композиторы писали для него опусы, рассчитанные только на левую руку. В России была в начале 20 века довольно известная слепая - скульптор Лина По.

В цивилизованном мире слепые и глухонемые люди не изолированы от мира культуры и искусства и психологи делают немало для того, чтобы приобщить их к культурным ценностям. Совсем недавно в широко демонстрировавшемся на Западе фильме Александра Сокурова была показана слепая посетительница Эрмитажа, которая ощупывала античные скульптуры. Во всех этих случаях мы видим достаточно благородное стремление людей уничтожить несправедливое неравенство между людьми.

Тема тактильности в 20 веке была и одной из магистральных для философского анализа искусства, в том числе и живописи. Но на выставке в Королевской Академии эта сторона дела осталась в тени.

Среди авторов, выставленных в залах Королевской Академии работ 20% инвалиды, в том числе и слепые. Остальные художники выбрали произведения, на их взгляд особенно доступные для тактильного восприятия.

Однако кое-что на выставке шокирует непредубежденного посетителя, как слепого, так и зрячего. Скульптурная композиция Керри Рейнхардт «Пинки и Перки» изображает старинный портновский манекен, в котором вместо женской груди – натуралистические вылепленные из латекса головы поросят. Ощупывая эту композицию, слепые посетители испытывают шок еще больший, чем зрячие, которым дано ее созерцать. Что это? Шутка?

Художественный консультант общества BlindArt говорит, что выставка не хотела быть чересчур торжественно серьезной. Наверное, ей эта вещица кажется милой шуткой, однако что-то есть в ней от частушек «черной серии» («Мне мама в детстве выколола глазки, чтоб я в шкафу варенье не нашел. И вот теперь я не читаю сказки, но нюхаю и слышу хорошо») и эпизодов рожденных фантазией маркиза де Сада. Разумеется такого рода черный юмор может быть достаточно приемлем для рефлектирующего концептуалиста, но адресовать его инвалиду кажется чем-то омерзительным.

Не смешно в этой истории то, что авангардистские приемы шокирования посетителя на сей раз вторглись в сферу, для которой куда более естественным было бы не шокировать, а снимать напряженность. В данном случае мне кажется, кураторам изменило не чувство юмора, а чувство здравого смысла.

Пусть это произведение – исключение, но в нем как говорилось в одном знаменитом стихотворении « сквозит дурное направленье». В известном смысле эта распущенность хуже злодейства, так как в ней равнодушие расположилось не на периферии, а в самом центре благотворительных и культурных инициатив.

Симптоматичность же тут в том, что собственно именно на этом и строит свое кредо авангард. Он дразнит, он издевается над обывателем, он отвергает принятые нормы, он нарочно играет в самые запретные игры, быть может для того только, чтобы продемонстрировать всем, что нет ничего запретного для человека и тем освободить его от комплексов. Это так сказать негативная человечность, хотя подразумевается, что в конечном итог ее позитивен.

Это художественное озорство, отличающееся от обычного хулиганства тем же, чем дюшановский писсуар отличался от писсуара на железнодорожном вокзале, а именно тем, что он предъявлен нам в музее, в данном случае в Королевской Академии Художеств.

Что ж? В общественных уборных в цивилизованных странах, и в том же Лондоне, сегодня делается немало, чтобы облегчить участь инвалидов.

Недавно принятое решение установить на Трафальгарской площади скульптуру Мака Куинна, изображающую беременную и изувеченную Алисон Лаппер, мы еще могли понять как двусмысленный, но все же как-то вписывающийся в эту новую этику терпимости и сострадания акт. Что же до Керри Рейнгардт, то ее инфантильный юмор, на мой взгляд, говорит о том, что и устроители выставки явили миру известную инвалидность, правда не физическую.