Судьба Академии

01.06.2006

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Улица Пикадилли, известнейшая в Лондоне не была бы столь знаменита, если бы на ней не стояло здание Берлингтон Хауса, здание в котором с 1867 года размещается Королевская Академия художеств, самая известная из Королевских академий, которые включают еще и Академию музыки, Академию танца и Академию драматических искусств. Но судьба Академии художеств не менее драматична чем ее пространство,- аркада, украшенная флагами, за ней роскошный курдонер и, наконец само здание, импозантность которого заставляет вспомнить славу самого учреждения. Учреждена же Академия художеств была почти столетием раньше, в 1768 году Георгом III, ее первым Президентом был сэр Джошуа Рейнолдс, первым казначеем архитектор сэр Уильям Чэймберс, а среди первых учеников были Констебль и Тернер.

Но то было в прошлом, а что же в настоящем и, осмелимся спросить, – в недалеком будущем?

Эти вопросы задаются редко. Но в последние годы, они назойливо лезут в голову и на страницах газет все чаще попадаются материалы, в которых эти неприятные вопросы все же звучат. Почему же они неприятны?

Причины две. Первая состоит в том, что все более очевидной становится второстепенность Академии в художественной жизни Лондона и всей Великобритании. Вторая в том, что ответов на эти вопросы нет. Точнее их так много, что можно считать, что их нет.

Королевская Академия художеств только создавалась как монаршее учреждение, на самом деле она была и по сей день остается совершенно независимой от короны и живет на собственные деньги. Здание ей досталось по наследству, а оплачивает счета и кормит сотню своих служащих она из доходов, получаемых от продажи билетов на выставки, торговлей каталогами и сувенирами, и, наконец, за счет разного рода пожертвований и взносов так назывыаемых «друзей» Академии, то есть людей, которые став членами этого клуба, получают информационные материалы о выставках и лекциях, преимущества при приобретении билетов и тому подобные мелкие блага.

Друзья Академии, это конечно не академики, которые тоже существуют, хотя об этом мало кто знает. Членство в Академии давно перестало быть почетным и даже наоборот, быть академиком стало означать быть в известной мере ретроградом. Конечно, в наши дни в число академиков входят и художники-авангардисты, например Аниш Капур, чья недавняя инсталляция в Тэйт-модерн «Марсий» стала своего рода сенсацией года. Еще большей сенсацией стала выставка под этим названием, организованная нынешним заведующим отделом выставок Норманом Розенталем. Ее успех оказался даже зашкаливающим, и выставку чуть было не запретили в США, в связи с ее излишней и дерзкой «сенсационной» экстравагантностью. Разумеется, выставкая была настолько анти-академической, насколько это только можно себе представить.

Деятельность Нормана Розенталя однако не убивает, а оживляет облик Академии и заставляет интересоваться академическими событиями не только членов кулба ее «друзей», но и широкую публику, охочую до зрелищ и совершенно равнодушную к академическим регалиям.

Тем не менее, нельзя не заметить, что все это говорит о противоречиях в жизни нынешней Академии. Взять хотя бы возраст. В Академии учится несколько десятков молодых человек. Но популярность ее как школы, в которой прививаются навыки академического рисунка, не высока среди студентов. А общество «друзей», хотя и не раскрывает средний возраст своих членов, известно как общество пенсионеров.

Одним из главных мероприятий Академии, как с точки зрения доходов, так и ее общественых функций является ежегодняя обязательная летняя выставка работ, доступ на которую принципиально открыт всем желающим. Здесь никому не известный любитель может прославиться в один день. Для того, чтобы его картина попала в экспозицию он должен внести сравнительно скромный взнос и представить свою работу на суд беспристрастного жюри. Однако на летних выставках все чаще львиную долю работ составляют произведения довольно известных художников, в том числе и самих академиков, а сенсаций в смысле открытия новых талантов она как-то не приносит.

По сравнению с теми временами, когда Академия была единственной солидной организацией созданной художниками для художников и управляемой художниками, в Великобритании да и в самом Лондоне возникли десятки других организаций, более популярных и для студентов, и для тех, кто хочет выставиться, и для широкой публики. Что уж и повторять – открытие Тэйт-модерн, расширение музеев, появление на Южном берегу галереи Саатчи и вот сейчас – открытие новой гигантской галереи Гагосяна отодвинули популярность Академии художеств на периферию.

Порой Академия все же предоставляет публике зрелища, на которые прочие музеи и галереи не всегда готовы. Так, огромной популярностью пользовалась выставка искусства ацтеков, немалым событием стала выставка Вуйара и Гастона. Но все же Академия художеств, как институт, выходящий за рамки простой выставочной площади, остается в тени.

Чем это можно объяснить?

Мне кажется, что главная причина - в идеологической нейтральности и отстраненности Академии от проблематики современного искусства. Прошли те времена, когда президент Академии позволял себе называть Пикассо и Матисса дегенератами, попадая в один «клуб» с Адольфом Гитлером и Ждановым, но вместе с победившей консерватизм терпимостью исчез и пафос принципиальности.

Лозунг Мао Цзедуна «пусть цветут все цветы» теряет всякий смысл, когда все цветы и так цветут без всяких лозунгов и когда некоторым цветам удается все же цвести с большим трудом, чем другим.

Поговаривают о принятии в число академиков представителей МБХ - Молодых британских художников, которым покровительствовали сэр Николас Серота и Чарлз Саатчи – Дэмиена Херста, Трэйси Эмин и им подобных. Их звезда в последннее время явно закатывается, но принять академичемакий титул для них все равно, что при жизни поселиться на кладбище, едва ли они об этом мечтают, или, точнее, едва ли они уже готовы расписаться в собственной смерти.

Быть может, Академии стоило бы обратить свое внимание на дискуссионность положения современного искусства и, будучи независимой как в политическом, так и в экономическом отношении, стать местом, где как явные так и тайные проблемы и недуги современного художественного процесса обсуждались бы непредвзято и активно. Для этого необходимо нечто большее, чем готовность делать сенсационные выставки или исторические экспозиции. Для этого нужен некий нерв, и люди, обладающие этим нервом и культурным авторитетом. Судя по всему, на сегодняшний день таких людей в Академии нет. А без них судьба Академии, как и «судьба барабанщика» из знаменитой повести Гайдара останется жертвой игры сил, от Академии не зависящих. А ведь в каком-то смысле слова Академия и должна быть барабанщиком художественного процесса или артистическорй процессии, шествующей под флагами, столь горделиво украшающими вход в это славнейшее учреждение.